Йохен Риндт. Посмертный чемпион.

 Йохен Риндт. Посмертный чемпион.

Источник фото: peoples.ru — Йохен Риндт

В 1970 году Йохен Риндт стал посмертным чемпионом, единственным в истории Формулы-1. Вашему вниманию — хронология событий Гран-при Италии 1970, и воспоминания о великом гонщике его современников. История Джона Майлза, напарника Йохена Риндта.

Изначально конструкция «Лотус 72» имела три дефекта: лишнее антиклевковое устройство, из-за которого возникала мгновенная блокировка тормозов, еще одно никому не нужное устройство, предотвращающее «вздыбливание» носа, удудшавшее сцепление с трассой. Плюс паксолиновая теплоизоляция, которая должна была предотвратить перегрев карданных шарниров от раскаленных тормозов.

Но самая главная проблема — машина была страшно ненадежной. Мы все, казалось, только и заняты были тем, что собирали развалившиеся детали и укрепляли слабые места в конструкции. Массу проблем доставлял двигатель (позже выяснилось, что это был дефект системы смазки). А за две недели до Монцы, на Остеррайхринге, на моем автомобиле сломалась полуось, соединяющая переднее колесо с тормозным диском, чуть не отправив в деревья на встречу с Создателем. Из-за тряски я старался аккуратнее управлять машиной в поворотах. Внезапно на торможении автомобиль понесло поперек трассы, закрутило и выбросило вправо – в поворот. Тогда ангел-хранитель спас меня. Но почти всякий раз, как я садился в кокпит, либо взрывался двигатель, либо что-то еще ломалось.

Я не любил Монцу.

Это автогонки, а не сцены из фильма про гладиаторов. Между этими вещами должна быть разница. Но здесь ее не было.

Говорят, что большинство летных происшествий начинается задолго до того, как самолет отрывается от земли. Грузовика «Лотус» нигде не было видно. Не нашел я ни главного механика Гордона Хакла, ни Дейва Симза по кличке Носатый, ни Эдди Денниса, ни других руководителей команды. Все остальные готовились к тренировке. Грэм Хилл и Роб Уокер уже обкатали на этой неделе свой частный «Лотус 72» в Монце. Я обратил внимание на аэродинамическую настройку их автомобиля: переднее крыло плоское, средняя секция трехэлементного заднего крыла снята, а верхняя и нижняя установлены почти параллельно дороге.

Наш грузовик появился в паддоке незадолго до начала первой тренировки. Люди были в дороге почти 48 часов. Они выглядели разбитыми. После Австрии им пришлось не только хорошенько поработать над модернизацией автомобилей, но и собрать третий болид для Эмерсона. Ребята долго не могли приладить зеркала, потом возились с сиденьем Эмерсона и заправляли автомобили. Фил Кер, менеджер «Макларен» проходя мимо, присвитнул.

Веселенький способ выиграть чемпионат мира.

Йохен был в хорошем настроении. Он знал, что этот чемпионат — его. Нина, жена Йохена, была с ним, как обычно. Со стороны казалось, что Риндт всегда куда-то спешит. Он рвался в бой. Ненавидел тесты. Что касается меня, я любил их. Чем больше тестов, тем лучше. Хорошо испытанный автомобиль быстр и не столь опасен. Действительно страшные вещи начались после полудня.

Как и Йохен, я работал над увеличением скорости на прямых и пришел к более или менее той же аэродинамической настройке, что и Грэм. Оставалось приблизительно полчаса. Ferrari откатала здесь на тестах сотни километров: Икс и Регаццони стабильно показывали результаты в пределах 1’25. Мы отставали на 2 секунды. Йохен бушевал в глубине боксов, требуя кардинально увеличить скорость на прямых. В прошлом году он почти выиграл здесь гонку на Lotus 49 со снятыми крыльями. И теперь Йохен очень настойчиво просил сделать то же самое.

Я уверен, это единственный способ увеличить скорость.

Я терял много времени во втором повороте Lesmo, потому что выход из него не был виден. После Lesmo автомобиль вылетает в скоростной поворот Ascari (теперь здесь «эска») и дальше на очень длинную прямую, ведущую к Parabolica, и от скорости выхода здесь зависело очень многое. Именно в этом месте — шли уже последние полчаса тренировок — я увидел в зеркалах Йохена. Что-то изменилось в поведении его автомобиля. Я слегка притормозил. Он обошел меня за мостом «Pista de Alta Velocita». Когда его автомобиль прошел рядом, не было обычного шума, дыма и сотрясающих шлем вихрей. Чтоб мне провалиться! Крыльев не было! В «Ascari» его «Лотус» выглядел страшно — его мотало из стороны в сторону по всей ширине полотна, его заносило даже на асфальт юниорского кольца, где оно пересекалось с трассой Гран При.

Он слегка оторвался, но я нагнал его в зоне торможения, – обычно у меня такого не получалось. На этом, или на следующем, круге он выжал из своего автомобиля все и показал 1:25:7. Мы оба поехали в боксы. Без антикрыльев Йохену удалось «раскрутить» мотор на 600-700 оборотов больше, чем мне. Теперь ему нужна была пятая передача на скорости 320 км/ч, чтобы наилучшим образом использовать 10 500 об/мин специальной сверхбыстроходной версии двигателя DFV, которая будет установлена в субботу.

— Снять крылья с автомобиля Джона!
— Скажите Колину, что я пока не хочу этого делать.

Ответ пришел категорический — снять крылья.

В подобных ситуациях во мне всегда начинает работать инстинкт. Джеки Стюарт часто повторял одну поговорку.

Самый медленный способ — самый быстрый.

У меня не было ни малейшего представления о том, чего можно было ждать. Даже при наличии прижимной силы мой автомобиль вел себя очень нервно в первом повороте, правом вираже «Curva Grande». Я проехал один круг. Автомобиль был неуправляемым без прижимной силы. Задние колеса выскальзывали из-под меня посреди «Curva Grande» и «Lesmo». Сцепления, казалось, не было вовсе. В первый раз в своей жизни я испугался за рулем гоночного автомобиля. Но Колин сказал то, что я меньше всего хотел услышать. Он опять повторил, что единственный способ победить — снять крылья. Он верил, что и без них сумеем настроить машины. Я возразил, что на это нужно время, но Колин и слышать об этом не хотел.

На этом разговор закончился. Мне стало слегка не по себе. Раздор с человеком, который сделал так много, чтобы я добился успеха в автоспорте, выбил меня из колеи. Я вдруг понял, что мои дни в «Лотус» сочтены. Йохен был очень доволен. Наверное, он считал, что в течение часа можно настроить автомобиль без крыльев, или был уверен, что справится с управлением такой нестабильной машины. Мне риск казался слишком большим. Мы не имели ни малейшего понятия о поведении этого автомобиля без крыльев. Мне не нравилась подобная поспешность в принятии решения. Помню, Йохен подбадривал, что все будет в порядке.

Я сомневался в этом. Я предпочел бы действовать по-своему. В субботу порядка в команде было больше. Крыльев на моем автомобиле, конечно, не было:

Извини, Джон, но Старик приказал мне сделать это.

Я больше не распоряжался своей судьбой.

Это было прекрасное солнечное утро. Йохен ринулся на трассу, как только началась тренировка. Дэйв все еще заправлял мой автомобиль, долго возился с клапаном топливной системы. Он хорошо поработал над установкой сиденья. Через 10 минут я, чувствуя себя под ремнями очень комфортно, но проклиная свою судьбу, направил автомобиль к выезду из паддока. Двигатели DFV очень здорово тарахтели. Едва отъехав, я вдруг осознал, что не слышу рева двигателей. Только легкий рокот машин, возвращающихся в боксы. Странная тишина опустилась на Монцу. Внезапно прямо передо мной выросли из толпы Колин, его главный конструктор Морис Филлипп и Дик Скаммелл. Первым заговорил Колин:

Йохен попал в аварию. Не можешь ли ты проехать круг и посмотреть, что там случилось?

Господи! Какая нелепость! Что мне было делать? Больше всего мне хотелось в этот момент оказаться где-нибудь подальше отсюда. Я почувствовал облегчение, когда судьи не выпустили меня на трассу. Между тем Берни Экклстоун (в то время — менеджер Йохена Риндта) уже мчался во весь опор к Parabolica в сопровождении Эдди Денниса. Когда они добрались до места аварии, Риндта уже вынули из автомобиля. Один из маршалов сделал жест, означавший самое худшее: его дух отлетел в небеса. Эдди поднял кусок раскаленного тормозного диска – и тут же бросил. Затем он подобрал ботинок и шлем Йохена. Нос автомобиля практически отсутствовал. Машину занесло влево, ударило о барьер и протащило вдоль него. При ударе тело гонщика так глубоко ушло внутрь кабины, что пряжка поясного ремня оказалась на уровне шеи…и она просто перерезала ему горло, он скончался на месте.

Давайте посмотрим правде в глаза: он мертв.

Дик Скаммел безнадежно опустил руки. Грэм Уокер стоял рядом. Он уже знал это, поскольку видел, как Йохена переносили в «скорую помощь». Я был потрясен и слегка взвинчен, как если бы играл в русскую рулетку и остался жив. Иногда Грэм очень помогал мне. Я думаю, мы оба придерживались разумного подхода к автогонкам. Но здесь, в пыльном полумраке гаража, я услышал, как он несколько отрешенно спросил Роба, когда возобновят тренировки.

Разумеется, для Lotus в Монце все было кончено. В пять часов мы уже знали точно, что Риндт мертв и что четыре 72 сняты с гонки. Я вернулся в отель и увидел убитую горем Нину Риндт, которую утешали ее отец Курт Линкольн и Элен Стюарт. Я должен был сказать что-то, но не смог. В тот вечер, в другой гостинице, я поужинал с Эмерсоном и его семьей, потом позвонил Крис, своей жене, и отправился спать. Любовь к Формуле-1 стала отдавать горечью.

Мы никогда не узнаем наверняка, что случилось. Правая передняя полуось сломалась. Однако характер разрушения заставляет предполагать, что поломка стала результатом удара об отбойник. Разрушение от кручения означало бы, что поломка могла произойти во время торможения: это должно было бросить автомобиль влево точно так же, как в Австрии мой автомобиль бросило вправо. Дэнни Халм сообщил, что автомобиль Йохена слегка вильнул перед тем, как его понесло влево. Шок от внезапной поломки мог заставить Йохена попытаться сделать что-то с помощью руля и тормозов, за долю секунды до того, как нажать на педаль тормоза изо всей силы, невзирая на последствия. Йохен выехал на трассу на новых шинах. Кроме того, он поставил новые тормозные накладки. Согласно некоторым данным, тормозной баланс не был изменен, чтобы скомпенсировать уменьшившееся сцепление задних колес. Так что, возможно, его просто-напросто занесло при торможении.

Много чего может случиться с гоночным автомобилем. Лично я думаю, что это была поломка. Я не могу себе представить, чтобы Йохен до такой степени потерял контроль над машиной, невзирая ни на какую аэродинамику.

В день гонок я вместе с Берни Экклстоуном отправился на автобусе в миланский аэропорт. Он был очень зол и расстроен. Он явно намеревался призвать кого-нибудь к ответу. Приблизительно через неделю компания, в состав которой входили менеджер команды Питер Уорр и конструктор Морис Филлипп, замаскировавшийся под механика, сняли не интересовавший следствие двигатель с разбитого автомобиля Риндта. Этот агрегат был впоследствии установлен на Lotus Эмерсона и спустя месяц выиграл Гран-при США.

Где-то в эти дни я встретился с Колином Чэпменом. Конечно, он был очень подавлен и сказал мне, что команда намерена пропустить Гран-при Канады, чтобы иметь время для реорганизации. Я получил разрешение поехать поснимать гонку в Ле-Мане. Через две недели мне позвонил Питер Уорр и сказал, что вместо меня взяли Рейне Визелля. Помнится, тогда меня это очень обидело, но сегодня я думаю, что Колин был прав. Команде нужны были свежие лица, и доверять мне он уже не мог. В Уоткинс-Глен Эмерсон и Рейне проделали фантастическую работу и заняли первое и третье места. Lotus 72 начал возвращать долги.

В тот же уик-энд я принял одно из лучших решений в своей жизни: отклонил приглашение сесть за руль Lotus 70 в гонке Формулы-5000 в Брэндс-Хэтч. Вместо меня поехал Аллен Роллинсон. Автомобиль развалился пополам, вылетев в конце прямой перед поворотом Хоторна! Что касается Lotus 72 Йохена Риндта, то, по слухам, он находится где-то в Швейцарии в частной коллекции. Хотя я надеюсь, что эти обломки попали туда, куда следует — под пресс.

Это история Джона Майлза, напарника Йохена Риндта в Lotus в 1970 году до Гран-при Италии. А вот что о нем говорил Эмерсон Фиттипальди, двукратный чемпион мира F1.

Планы Йохена Риндта об отставке были секретом, который Йохен, Нина Риндт, Колин и я хранили в себе. Нина ужасно переживала за австрийца и буквально считала дни, когда ее мужа уволят из команды, хотя сам Йохен мог посчитать это предательством. Лишь только очень дружески, по отношению к Lotus, настроенной рыжей журналистке Присцилле Фиппс Чепмен позволил себе намекнуть.

У меня в руках уже следующий чемпион мира, но его я назову только тогда, когда придет время.

Правда, знаете, я не уверен, что Йохен принял бы такую новость спокойно, плюс его менеджером тогда был Берни Экклстоун, а с ним шутки были плохи всегда, поэтому я не был уверен в том, что действительно его отставят к 1971, а меня посадят за руль. После Гран-при Голландии Риндт оплакивал под лавровым венком своего погибшего друга Пирса Кариджа, какое-то время он даже подумывал о немедленном уходе и Нина тоже была шокирована.

Ради бога, как вы можете ехать дальше, когда видите огонь, и не знаете, спасся ли ваш товарищ или беспомощно зажат под обломками?

Ей тогда ответил жестко один из парней, которые не задерживались долго в Формуле-1, не помню его имени сейчас.


Я знал. Запах был такой же, как в Руане в 1968 году, когда горела Honda Йо Шлессера.

Это прозвучало очень цинично. Нина побледнела. Йохен услышал последний обрывок диалога, возмутился, и чуть было не кинулся на того, другого, гонщика с кулаками. Вообще, его отношения с Чепменом тяжело назвать дружескими, это правда, Риндт был очень сильной личностью, под стать Берни или самому Колину. Он постоянно рисковал, и всегда был за идеи Чепмена, с другой стороны, он не терпел компромиссов. Как и сам Чепмен.

В Италии я подписал договор о выступлении в Формуле-2 в 1970 в частной команде Риндта, я по-настоящему им восхищался. Это было около 12 часов дня. Через 4 часа Йохена не стало после аварии в Параболике. Для меня это было настоящим шоком…

Знаете, в автоспорте бывают чудесные, но бывают и ужасные дни. Приходится мириться с возможностью катастрофы. Я просто сел и поехал со следующей гонки вместо Риндта. Гонщики должны быть сумасшедшими, возможно, мы такие и есть. Если начать размышлять…но размышлять нельзя. Нам нельзя размышлять, потому что иначе мы никогда не сядем за руль.

Источник: журнал F1 Racing

Simply